Величественный, словно сошедший с иллюстраций романов о вампирах, замок поражает своей мрачной красотой. Тёмный камень помнит древних правителей и воинов, узкие окна тёмными провалами глядят на мир вокруг.
Внутри тихо, просторный холл пуст, лишь слабо подсвечен редкими факелами. Наверх ведёт широкая каменная лестница, слой пыли на перилах которой указывает на необитаемость этого места.
Алан моргнул, пытаясь осознать, что только что произошло. Проектор, странная комната, туманный лес на экране и… туман, появившийся словно из ниоткуда и окутавший всё вокруг. Последнее, что он помнил, — это тихое шипение свечей, медленно вспыхнувших и снова потухнувших в темноте. Липкий страх лишь начал выпускать свои когти, когда свет и краски снова начали возвращаться в мир. Только вот мир теперь был совсем другим. Никакой комнаты со стульями и простынёй, никаких товарищей. Теперь вокруг всё было другое.
Громко и нецензурно выругавшись, Алан посмотрел по сторонам, отчаянно крутясь на месте, словно надеялся, что резкие движения смогут вернуть всё по своим местам, но на деле у него лишь закружилась голова.
Упав на колени, Алан стал глубоко дышать, пока внутренний голос саркастично посмеивался: "Что, снова?"
Откинув чёлку с лица, он снова посмотрел по сторонам и попытался понять, где находится. Он находился в каком-то весьма крупном помещении. Пол, стены и лестница были выложены тёмным камнем . Узкие окна. Факелы на стенах. Алан был почти уверен в двух вещах: что он находится в замке и что этот замок - не Хогвартс.
"Хогвартс выглядит куда как приветливее, даже во время ночной грозы..." — подумал он, и почувствовал, как сердце учащённо забилось в груди.
— Есть тут кто?! — выкрикнул Алан в пустоту и прислушался.
Замок молчал, и это молчание было одновременно и плохим и хорошим знаком. Медленно вздохнув, Алан почувствовал запах сырости, вместе с лёгким ароматом земли и старых обоев. Поднявшись с колен, он подошёл к лестнице и сделал несколько ступеней наверх, намереваясь поискать признаки жизни, способной ему помочь... или навредить.
— Просто прекрасно... просто... и ты тут? — оглянувшись назад, Алан наконец заметил ещё одного студента.
Вообще-то они были не очень знакомы, и всё что он про него знал, так это то что тот учится на седьмом курсе Слизерина и имеет весьма специфическую внешность, и всё же наличие ещё одной относительно знакомой живо души радовало его куда больше, чем её отсутствие.
— Ты хоть что-нибудь понимаешь?
Как только очнулся, Хайнц выглядел как олень, пойманный в свете фар. Его разум стал жутко неподвижным. Волчий вой эхом отдавался в голове, будто отражаясь от высоких сводов. Там же, наверху, хлопанье сотни черных крыльев сорвалось с места и унеслось во мрак. Дрожащий свет факелов еле-еле развеевал густую атмосферу древности и запустения.
– Дьявол, это слишком готично. – Прохрипел Цвингер, восторженно рассматривая интерьер.
Он мало удивился тому, что его слова о волшебном проекторе сбылись, зато обрадовался, что, похоже, фильм не является снаффом и их не убьют со всем этим уродливым реализмом и даже в титрах не укажут. Более того – он чувствовал себя как на экскурсии, да и со стороны идеально подходил к замку, как турист фанат Трансильвании. Он слышал об омутах памяти, тоже с эффектом полного погружения. Лента, куда занесло гота, казалась аттракционом покруче всяких омутов. С единственным условием, что пугать будут, как в домах ужаса, без того, чтобы мистика все-таки превратилась в снафф.
— …и ты тут? – Раздалось в ответ множество раз. Дойч не заметил еще одного гостя в огромном зале, а когда заметил, все равно не узнал.
– Приветствую, – груфти театрально, взмахнув мантией, поклонился студенту, взошедшему на лестницу. – Меня зовут Хайнц. Я похож на того, кто что-нибудь понимает? Конечно, да. Я понимаю в сортах шварцы, и мы как раз в одном из таких. Замок Дракулы! – И тут его понесло: — Интересно, серебряный анкх отпугивает нечисть, или нужно, чтоб был католический крест? А что насчет палочки? У тебя, случайно, не осиновая? Где-то достаточно пырнуть обычным куском дерева, а если тут не так, то может быть можно трансфигурировать анкх в крест, или в осиновый кол. Вспомнить бы еще хоть одну молитву…Господи, спаси нас, грешных, мне ж завтра к Снейпу на пересдачу.
Соус прошел мимо Алана выше по лестнице, словно ведомый зовом шлюх-дракулин, о которых тоже не забыл упомянуть в своих рассуждениях. Определенно, без шлюх-дракулин был бы не канон.
Голоса эхом разносились по залу, забираясь во все уголки, пугая обитателей, пробуждая их ото сна. Ветер, ворвавшийся в открытые настежь двери главного входа, налетел со спины на студентов и умчался дальше гулять по замку сквозняком.
Откуда-то сверху донёсся шелест, подобный шуршанию ткани, а после послышались неспешные едва уловимые шаги. Кто-то приближался к лестнице по одному из боковых коридоров второго этажа. Незнакомец ещё не показался на глаза юношам, но они услышали его голос, принадлежащий, кажется, дряхлому старику:
— Давно я не принимал гостей. Должно быть, вы и есть Джонатан? Вы не предупреждали, что прибудете не один. — Вслед за голосом, наконец, появился и его обладатель, оказавшийся высоким мужчиной средних лет в одежде, больше подходящей веку 19-му. Тёмные волосы изящной волной падали на плечи. — Что ж, я рад приветствовать вас в моём замке.
Алан замер, напряжённо вглядываясь в темноту. Голос незнакомца проникал в каждый уголок пустого поместья или замка, - чем бы оно не являлось, - и отдавалось эхом, создавая впечатление что с ним и Цвингером говорят сами стены. Саркастическая часть его сознания уже поспешила сделать пару язвительных замечаний на тему «мрачного готического клише», и лишь усилием воли Алан не позволил этим замечаниям добраться до его языка, сконцентрировавшись на изучении окружающей обстановки. Незнакомец, казалось, не был удивлён присутствием незванных гостей в столь поздний час и скорее сетовал на то, что не его не предупредили о том, что гостей будет чуть больше запланированного.
"Что за Джонатан?"
"Может быть меня так назвали при рождении, а сказать забыли?"
"Очень смешно..."
Алан громко вздохнул. Прямо в этот момент в нём боролось два чувства: одно подсказывало ему бежать отсюда как можно быстрее, другое — остаться и попытаться разобраться, что происходит. Возможно даже под личиной этого самого Джонатана. Бросив осторожный взгляд на Хайнца, стоявшего немного впереди, Алан принял решение и поравнялся с ним, однако нащупал палочку в кармане мантии и вцепился в неё как утопающий за соломинку.
— Ты не говорил, что тут так мрачно, Джонатан, — обратился он шёпотом к слизеринцу, решив отдать эту роль ему. В конце концов тот вписывался в местные краски настолько хорошо, что Алан мог бы ожидать увидеть на одной из местных картин портрет Хайнца.
Когда мужчина наконец вышел из тени, Алан внимательно осмотрел его с головы до ног. Одежда на незнакомце выглядела вполне типично для волшебника, разве что казалась слегка потёртой и чуть более вычурной, чем Алан привык видеть.
— Добрый вечер, меня зовут Алан. Приносим свои извинения, что не предупредили. Надеюсь, это не причинит вам дискомфорта.
Чем выше поднимался по лестнице нифер, тем ниже падала его уверенность в собственных силах. Безмолвные коридоры веяли гнетущей мрачностью, низводящей все светлое, что способна создать человеческая душа, до безысходности. А затем, будто отовсюду, раздался голос, от которого нашего героя прошиб зловещий холодок. Никакая жанровая смекалка Хайнца не могла сгладить ужаса, вызванного осознанием того, что он попал в ловушку. Знакомую, близкую душе, одновременно притягательную для него, груфти, и смертельно опасную, как для живого человека. В поисках острых ощущений, способных хотя бы слегка растормошить его иммунитет к хоррорам, Цвингер был способен влезть в гнездо пауков. И в логово Дракулы. Так, он стоял перед древним вампиром, неловко переминаясь с ноги на ногу, с усилием воли удерживая взгляд на фигуре человека в шмотках викторианского аристократа. Сомнений быть не могло. Это он. Упоминание Джона, очевидно, Харкера лишь подтвердило догадку.
— Вероятно, вы устали в пути, — хозяин замка словно прочитал мысли Хайнца Цвингера, — и голодны…
Стук копыт, донёсшийся из-за стен замка прервал речь графа Дракулы. Он перевёл взгляд на тёмный проём входа, а после вновь воззрился на студентов. Теперь он выглядел озадаченным.
Позади незадачливых обманщиков послышались шаги, на пороге возникла одинокая фигура в длинном пальто и с саквояжем в руке. Без сомнения, это был настоящий Джонатан Харкер.
Увидев помимо Дракулы ещё двоих, Харкер на пару мгновений завис, словно подстраиваясь под новый сценарий, а после всё же произнёс:
— Граф Дракула? Я Джонатан Харкер, вас должны были уведомить о моём прибытии.
Лицо графа вытянулось в удивлении.
— Вы — Джонатан Харкер? — уточнил он у новоприбывшего. — И вы, — обратился к Хайнцу Цвингеру, — тоже Джонатан Харкер? Как такое возможно? Объяснитесь.
Хоть говорил граф спокойно, во взгляде и позе его что-то неуловимо изменилось. Казалось, что он в любой момент готов атаковать тех, чьё объяснение ему не понравится.
Алан в очередной раз мысленно выругался, чувствуя, как с каждым словом графа, — а именно так к нему обратился незнакомец, — внутри него разрастается клубок напряжения. Ещё мгновение назад ситуация казалась вполне управляемой — немного театрального кривляния, немного остроумных комментариев, и, может, они даже смогут провести тут ночь и найти способ вернуться в замок. Но теперь, стоя лицом к лицу не только с тем, кто назывался не иначе как графом Дракулой, но и с неким Джонатаном Харкером, он понимал, что всё пошло наперекосяк.
"Впрочем, как и всегда..."
К счастью кровь в его жилах ещё не успела оледенеть и удавалось, по крайней мере он на это очень надеялся, выглядеть достаточно спокойным. Он почти слышал, как его мозг бешено перебирает варианты действий и боялся, что другие тоже обнаружат этот шум.
"Думай, Айрис, думай. От этого зависит твоя жизнь."
"Ты же не веришь, что это настоящий Дракула?"
"Псих, сбежавший из Мунго и считающий себя вампиром тоже не кажется идеальный встречным."
Оглянувшись мельком на Хайнца, Алан подумал о том, что идея сказать, что он пойдёт за их вещами пока они тут разбираются что к чему кажется не такой уж и плохой, и пожалуй уже хотел было прибегнуть к этому варианту, когда в голову пришла ещё одна мысль.
— Это… какое-то досадное недоразумение, граф, — начал Алан как можно спокойнее, мысленно радуясь, что в его голосе не дрогнула ни одна нотка. — Видите ли, до нас дошла весть, что знаменитый граф Дракула ищет встречи с мистером Харкером. Мой учитель был крайне удивлён этому, и всё же он решил, что не может пренебречь встречей с вами. Вскоре мы собрали вещи и направились через половину света прямиком к вам, однако... — Алан посмотреть на настоящего мистера Хакркера, — по всей видимости мы ошиблись и увидеться вы хотели совсем с другим человеком. Какое досадное недоразумение...
Он вновь бросил взгляд на Хайнца, молчаливо призывая его подыграть этому спонтанному объяснению. Конечно, оно было глупым, но если подумать, он предпочитал выглядеть глупо, чем опасно или съедобно.
Не успел Дракула закончить свою цитату, как сценарий полетел к чертям. Да, на пороге объявился самый настоящий Джонатан Харкер. Лже-Джон совсем растерялся. Не трёх вампирш, а всего-то одного приличного человека оказалось достаточного, чтобы на лице Соуса нарисовался активный мыслительный процесс, подгоняемый паникой. Гениальный и надёжный, как швейцарские часы, план рухнул, и на его руинах расцветал новый, бесподобный и невероятный в буквальном смысле. Хайнц сопроводил речь Алана одним многозначительным взглядом “Мы все умрем. Сначала ты, потом я”, и тут же напустил на себя загадочный вид. С извиняющейся улыбкой он сложил руки в замок перед собой, уставился на них, будто подбирая, с чего начать объяснения.
– Ирония судьбы. – Дойч пожал плечами. Он уже не старался сойти за британца, однако, продолжал изъясняться так, как обычно разговаривали антикварные романтики на фестивале Готик Треффен. – Возможно, вы заметили, что у нас нет с собой никакого багажа. Наша одежда не соответствует погоде и случаю. – Хайнц указал на футболку с волком и луной, как бы намекая. Хотя все в нем и так кричало, что он анахронизм. Наконец, пришло время раскрыть страшную правду. – Нет смысла скрывать. Мы переместились сюда мгновенно. – Соус грустно вздохнул. – И так неудачно! Уверен, наши коллеги обнаружат ошибку и как можно скорее отправят нас назад, однако, боюсь, своим появлением мы уже нарушили причинно-следственную связь истории, – и тут его понесло. В трепещущем свете факелов он стал похож на сумасшедшего немецкого ученого. – Создали экстремальный временной парадокс в альтернативной вселенной, разорвали петлю предопределения. Последствия неизбежны, и для нас, и для вас. То, что произойдет дальше, уже невозможно предсказать с точностью, быть может, судьба мира на сто лет вперед искажена. Кстати, не смотря ни на что, я все же неописуемо рад встречи с Тем Самым графом Дракулой. Надо же, даже не верится…Мистер Харкер, с Вами тоже приятно познакомиться, надеюсь, хотя бы вашей работе мы не помешаем.
Хайнц заложил за спину руки с таким уверенным видом, будто он сам верил в свою роль. Ах да…Он верил. Покосился на Алана, будто спрашивая “Ну не офигеть-ли?” Все остальные вопросы, включая “Как отсюда выбраться?” и “Как здесь выжить?” пока не сильно заботили фаната всех сортов шварцы. Он думал, что если его не сожрут на месте, он сам бы сдох от счастья. А что он сможет рассказать, когда вернется! Если вернется.
Дракула слушал объяснения Алана Айриса, чуть склонив голову набок, будто бы перед ним стоял пятилетний малыш, доказывающий, что это вовсе не он съел все сладости. Его начало забавлять происходящее, и он даже решил пригласить этих странных людей остаться в замке, чтобы.. Чтобы развеять скуку, не иначе. Когда же так называемый “учитель” сам начал говорить, взгляд графа на некоторое время потерял всякую осмысленность. Этот человек говорил о вещах невообразимых, сложнопостижимых, само существование которых древнему вампиру казалось невозможным.
— Выходит, вы — пришельцы из другого мира и времени? Докажите.
— Полагаю, информация о нашей версии реальности — не доказательство. С другой стороны, я многое знаю о Вас. В нашем мире вы своего рода знаменитость, я отвечу на любые вопросы, как только мы останемся наедине. Мистер Харкер, в отличии от нас, действительно проделал большой путь, позаботьтесь о нем, а мы и так никуда не денемся в ночь и без транспорта. Будут Вам доказательства.
Хайнц Цвингер говорил очень убедительно, но.. Ничего конкретного, никаких доказательств. Однако в одном он был прав, Джонатан Харкер здесь лишний.
— Вы никуда не денетесь, — кивнул Дракула и жестом поманил Харкера за собой. Студенты остались одни в пустом холле и теперь действительно могли попробовать покинуть это место.
Тихий женский смех донёсся будто бы сразу отовсюду. Казалось, что смеются совсем рядом. Вслед за смехом зазвучал шёпот на незнакомом языке. Тени в углах сгустились, будто из ниоткуда появились две женщины в одеждах из тонкой струящейся ткани. Плавные движения красавиц создавали впечатление полёта. Женщины неуловимо быстро приблизились к студентам, тонкие пальцы невесомо легли на плечи молодых людей.
— Вы останетесь с нами, — услышали пленники проектора, — навсегда.
Оффтоп: Алан Айрис, Хайнц Цвингер, две прекрасные дамы пытаются увести вас в неизвестном направлении.
Реплика согласована с игроком.
«Может Лорейн давно в спальне девчонок и я просто паникер…» - промелькнула такая мысль у Смита и тут же испарилась. Во-первых, кто-то дверь таки захлопнул, во-вторых, столь яркого источника света здесь нет, но он явно был, в-третьих, Леон не сторож, но провел большую часть времени в гостиной, делая вид, что читает учебник по травологии, ну и в-четвертых, это ж Лэнгфорд – если что-то происходит, крошка Лорри обязательно там.
А тут еще проектор включился сам собой и стал показывать картинки одна страшнее другой.
- Если сейчас откуда-нибудь вылезет призрак, я сваливаю, Лоррейн, так и знай, - пробубнил Смит, прежде слов пятясь к двери.
На экране промелькнуло знакомое лицо. Испуганное знакомое лицо и рука, протянутая к дверной ручке опустилась.
Пространство заволок туман и почти тут же расступился, являя готический замок во всей своей сумеречной красе.
- Приплыли, - резюмировал Смит, срываясь с места.
В мозгу ярко пылала мысль, что крошка Лорри в опасности и поэтому несовпадение пейзажа мало взволновало юношу.
Он взбежал по лестнице и очутился в просторном холле, едва не воткнувшись в знакомых парней. Он видел их тогда, в «кинотеатре» вместе с Лоррейн.
- Где Лэнгфорд? – без обиняков потребовал немедленного ответа у них Смит, хватая обоих за шкирняки и пытаясь оттащить от смазливых девиц. - Брысь отсюда! – рявкнул Леон на непонятливых барышень, кои не пожелали выпустить из своих когтистых рук студентов.
Им движет чистый адреналин, поэтому здравый смысл сделал ручкой.
Алан почувствовал прохладное прикосновение чужой ладони на своём лице, и по его телу пробежали мурашки. Легкая девичья рука, подобная весеннему ветерку, была наполненна прохладной ласки и обещаний. С уст девушек сорвался смех и эхом разлетелся по всему залу. Красавицы, появившиеся словно из ниоткуда, успели окружить их с Хайнцем, и Алану резко расхотелось покидать это место.
“Останьтесь с нами навсегда," — прошелестел голос одной из них, и на секунду в сознании Алана прокрались щупальца тревоги, но так и не успели пустить корни, потонув в приятном аромате духов одной из девушек, что была ближе всего к нему и её глазах.
Её плавные движения и томный взгляд пробуждали в нем интерес и любопытство. Она что-то прошептала ему на ухо, но что именно, Алан уже не расслышал, погружённый в собственные образы того, как они остались наедине.
На его губах появился едва уловимый намёк на улыбку и, словно завороженный, он сделал шаг ближе к девушке, касающейся его плеча пальцами и лишь едва-едва не обнимающей его. Её глаза манили, подобно омуту, в который так легко погружаться, и он был готов окунуться в него с головой.
— Пойдём, — тихо прошептала незнакомка, и на этот раз Алан разглядел в её взгляде скрытое обещание чего-то тёплого и таинственного, и если у него и оставались какие-то сомнения, то в этот миг они окончательно растворились в её взгляде.
В своих фантазиях он отчётливо видел, как они остаются наедине, обнимаются и целуются, и когда словно из ниоткуда появился Леон Смит, хватая его за шкирку и громогласно требуя ответа, то Алану с большим трудом вырваться из своих грёз.
Хотя его однокурсник и был достаточно громок и не услышать его было достаточно проблематично, понять смысл его вопроса удалось далеко не сразу.
“Лоррейн? Какая Ло… что? Почему я должен был её видеть?”
Алан мягко выскользнул из хватки Леона, одарив его лёгкой, как бы успокаивающей улыбкой.
— Лоррейн? Нет, я её не видел, она тоже тут? — Алан старался говорить как можно мягче, не отрывая взгляда от лица своей прекрасной незнакомки. — Ты не волнуйся, — он кивнул в сторону девушки, что стояла рядом, — мы пойдём поищем её. Здесь так много комнат, наверняка она где-то там.
Тонкая рука девушки потянула его в сторону и Алан послушно пошёл за ней следом напоследок кивнув Леону и Цвингеру, словно заверяя их взглядом, что всё под контролем. И в этот момент каждая клеточка его существа подсказывала, что его место рядом с этой очаровательной незнакомкой
Едва путешественники во времени ступили с лезвия ножа на доску, ведущую за борт, как появилась новая опасность. Шлюхи-дракулины в студии, наконец-то! Но Почему только две? Хайнц точно помнил, что в каноне они трое насиловали Харкера, и только затем он понял – их действительно может быть три, каждому по одной, потому что посреди зала появился следующий участник хэллоуинской вечеринки. Опять какой-то незнакомец, однако, заметный в толпе благодаря своим азиатским корням. Цвингер, в отличии от Алана, сразу встал на сторону Леона. Может быть, узкоглазый пришел их вытащить отсюда, пока не стало поздно. В любом случае, как бы не хотелось “остаться навсегда” в замке Дракулы, жить хотелось больше.
– А ну все заткнулись! – внезапно даже для всегда вскрикнул Соус, вырываясь из объятий. – Вы двое! Никуда мы не пойдем! Ты! Никакой Лэнгфорд здесь нет. Э…а она тоже пропала? А как ты?...
Все те люди, которые вошли в зал с проектором, скорее всего переместились в кинократину и все они вынуждены спасать свои шкуры. И ни один профессор не знает, что прямо у него под носом кто-то поставил артефакт с сильной темной магией, причем совсем недавно, Хайнц думал, что это вряд-ли сделал Темный Лорд. Кому еще выгодна смерть студента в альтернативном мире – непонятно. С этим обязательно разберутся, выживут жертвы или нет. Даже если выживут, то не все, потому что Алан легко поддался на уговоры леди вампирши и уже покидал компанию теплокровных.
– Придурок! Ты куда намылился? – Соус не рискнул самостоятельно броситься в темноту за исчезающим студентом, вместо этого он сосредоточился на видимой угрозе, пытаясь создать и сохранить дистанцию. – Если с нами что-то случится, Граф будет очень зол!
Хайнц держал правую руку на палочке в кармане, как на револьвере. “Алан, прекрати смотреть ей в глаза!” – молча приказал груфти вслед уходящему, а затем предупредил Леона: “Нельзя смотреть им в глаза...” С минуты на минуту он ждал появления третьей красотки, и был готов драться за свою честь даже куском дерева, если магия не сработает.
Хайнц Цвингер, Леон Смит:
Само по себе внезапное появление Леона Смита не расстроило вампирш, только вот одна из жертв норовила ускользнуть и виноватым в этом сочли именно Леона. Ведь он, так внезапно ворвавшийся в замок, перетянул внимание Хайнца Цвингера на себя.
Как только Алан Айрис скрылся во тьме коридора, ведомый одной из невест графа Дракулы, вторая, видя, что Хайнц Цвингер не собирается поддаваться её чарам, зашипела, обнажая острые клыки. Очарование уступило место звериной злобе и она бросилась на Цвингера, целясь длинными ногтями в его лицо.
В то же время третья вампирша, до того скрывавшаяся от глаз студентов, возникла за спиной Леона Смита. Неслышная, словно призрак, она всё же была материальной. Понял это Леон в тот момент, когда вокруг его тела обвились тонкие женские руки, сковывая движения. Находясь в объятиях, подобных тискам, пятикурсник слышит у самого уха шёпот:
— Идём со мной и обретёшь искомое.
Алан Айрис:
Коридор петляет, увлекая юношу дальше и дальше от холла, пока на пути не возникнет распахнутая дверь. Они оказываются в комнате, напоминающей будуар — мягкие ковры прячут холодный камень пола, большое ложе скрыто тонкими тюлевыми балдахинами, в воздухе витает густой аромат благовоний. Вампирша, нежно улыбаясь, берёт руку Алана в свои ладони и подносит к лицу. Холодные губы почти неощутимо касаются запястья лёгким поцелуем, но тут же длинные клыки впиваются в кожу. Пара капель крови падает на ковёр.
Оффтоп: Леон Смит чётко услышал мысли Хайнца Цвингера, до Алана Айриса донеслись обрывки: “Алан… смотреть… глаза…”
Леон Смит, Хайнц Цвингер, вас атакуют.
Алан Айрис, прекрасная дама пьёт вашу кровь, боли вы не ощущаете, лишь лёгкую слабость.
«В смысле «не видел»? Что ты со мной, как с душевно больным? Сам ты псих! Во, патлатый дело говорит! Но орать необязательно. Что значит «тоже»? Она не с вами была? Я же видел! Я помню. Только не говорите, что она сейчас преспокойно дрыхнет в своей постели, а я, как последний идиот вляпался…. А куда, собственно?! Точно, придурок. Женщина, он не совершеннолетний, вас посадят! И что это за девицы? Какого хрена здесь вообще происходит?! Нельзя смотреть им в глаза…. Твою…, ну и рыло. Патлатый, берегись! Сука, руки убери! Хватка, как у Дойла. И никуда я с тобой не пойду, ты ж по любому хер откусишь» - и без того пробуксовывающий мозг рейвенкловца от скоротечности событий замкнуло окончательно. Мысли проносились в голове, но ни одна не дошла до рта.
Вот и чужую мысль вычленить не сразу получилось. Но именно она угомонила весь этот взрыв в сознании.
Старательно концентрируя взгляд на интерьере, Смит замер в железной хватке обманчиво нежных женских рук, что тот суслик, обдумывая, как выбираться из ситуации и желательно одним куском и со всей кровью, что есть в организме.
«Чего там вампирюги боятся? Чеснок, серебро…или это оборотни? Осиновый кол, солнечный свет…» - тело действовало быстрее, чем мысль сформировалась окончательно. Палочка скользнула в ладонь из рукава, неаккуратный рисунок взмаха и громкая фраза:
- Люмос солем!
«Не сработает, так хоть хаоса привнесет» - зажмурился Смит на всякий случай.
Оффтоп: попытка применить «Люмос солем».
“Алан… смотреть… глаза…” - ментальное послание эхом отозвалось в его сознании, сливаясь с внутренним голосом.
Впрочем, ему и так не были нужны для этого какие-то подсказки.
Его взгляд встретился со взглядом девушки, и весь окружающий мир растворился. Алан находил в этом нечто особенное, словно они вдвоём приоткрывали друг другу окна в свои души, и оттого возникающая между ними связь становилась лишь ещё притягательнее. В её глазах отражались тайна и загадка, они манили, подобно тёмному озеру под лунным светом, и ему нравилось смотреть в них и теряться в их бездонной глубине.
Когда вскоре они остались наедине в небольшой комнате, Алан ощутил лёгкую неловкость. Окружающая обстановка намекала на такую близость, которой у него никогда раньше ни с кем не было, однако всё его естество наслаждалось моментом, а нежные прохладные пальцы незнакомки, скользнувшие по его лицу стёрли остатки любых сомнений.
Девушка мягко улыбнулась и сделала шажок ему навстречу. Её движения были плавными и грациозными, и Алан подумал о том, что никогда не видел ничего прекраснее. Спустя мгновение она наклонилась, и её губы коснулись его запястья в поцелуе куда более целомудренном, чем те образы, что наполняли сейчас его голову. Он почувствовал тепло её дыхания на своей коже и последовавший за этим укус, отчего с его губ сорвался резкий вздох. Укус не причинял боли, но был весьма неожиданным и на удивление приятным.
“Что? Я… я…” - Алан с теплом и удивлением смотрел на девушку, припавшую губами к его руке и пьющую кровь, но испытывал не страх, но странное и непривычное желание, просыпающееся внутри.
Сделав пару шагов, он обнял красавицу со спины, позволяя ей и дальше целовать его запястье и уткнулся лицом в её волосы, наслаждаясь ароматом духов и тела. Ему хотелось чтобы их губы встретились, и проведя ладонью по её волосам, он оголил белоснежную кожу шеи, в надежде привлечь к себе внимание, но безрезультатно. Алан находил происходящее весьма интимным, словно бы даря ей свою кровь, они становились ещё ближе.
Появившаяся в теле слабость воспринималась Аланом скорее как эйфория и сладостная нега, нежели необходимость отдохнуть. Отдыхать он совсем не собирался. Напротив, он хотел продолжать и, поборов смущение, коснулся губами чужой шеи. Она была тонкой, холодной и такой манящей, что Алан уже не мог остановиться. Ощущение чего-то сколь нового и неизведанного, столь и желанного затопило его, и внутри зародилось желание не только отдавать девушке часть себя, но и взять.
Спустя секунду зубы Алана вонзились в её шею.
Как быстро изменилась обстановка из мистической в откровенно стрёмную. Все слишком серьезно, чтобы осознать, насколько забавно выглядит со стороны. Нелепо и топорно, в лоб и без саспенса. Никто не слушал голос разума, мир как будто сломался, даром что был альтернативным. Жалобу подать некуда, никто не услышит криков протеста, никто не услышит криков вообще. Тупые сучки Графа проигнорировали Хайнца, и теперь никакая дипломатия не спасет живых. Даже Бог отморозился, в темном холодном Аду его власти пришел конец. Кошачьи клыки блестели в свете факелов, свет и тень двигались на лице дракулины и контрастировали с жуткой неподвижностью ее глаз, и существовало лишь пару мгновений, прежде чем когти вцепятся в жертву. Один нормис обречен на рабство и смерть, второй уже попался в лапы неизбежному. Надо бежать. Бежать, пока есть куда. Только Граф может угомонить своих бешеных питомцев и продлить страдания гостей из будущего. Лучше уж так. Рука уже сжимала палочку, оставалось только выстрелить.
– Ступефай!
Хайнц не обладал званием крутого дуэлянта в школе, его подгоняла неиллюзорная угроза смерти в чужом измерении. Такое с ним бывало в проклятом доме, так что он был уверен -- самое верное решение это бей или беги, или оба сразу. Самое простое, самое действенное и самое быстрое. Ему и в голову не пришло удостовериться, что он вообще попал в вампиршу, пусть и стоящую в опасной близости. Даже если заклятие не подействовало, на это просто нет времени. Он рванул с места в сторону лестницы, правда, в любом случае далеко ему не убежать. Придется снова взглянуть страху в глаза, чтобы повторно наложить заклинание или принять последний бой куском дерева в качестве оружия.
«Лучше б не зажмуривался…» - такая созерцательная мысль появилась в звенящей башке рейвенкловца, когда он наконец сумел принять сидячее положение. Отшибленный бок болел, заставляя морщиться на каждое маломальское движение. Голова, вроде, не болела, но гудело в ней, как минимум два движка от самолета: «Чем это меня так?».
- Патлатый! – неразборчиво протянул Смит, водя расфокусированным взглядом по пространству.
Перед глазами все плыло, и даже слух подводил – турбины идущего на взлет самолета своим гулом все перекрывали. На периферии мелькало белое пятно: «Слизеринец, вроде в черном» - вяло подумалось Смиту. Он неуверенно навел палочку в сторону движения:
- Риктусемпра! – выдохнул он.
«Ну ее нахрен, эту магию, который раз влипаю и каждый раз ерунда какая-то с ней. Будет забавно, если в слизеринца попаду. Забавно, но недолго…».
Оффтоп: попытка применить "Риктусемпра" по предположительно вампирше.
Алан ощущал, как его сердце бьется всё сильнее, словно пытаясь угнаться за волной эмоций, накатывающей на него с каждым мгновением. Он наслаждался происходящим. Наслаждался смехом прекрасной незнакомки. Наслаждался её чудесной улыбкой. Наслаждался нежным поцелуем, которым она одарила его, оставляя на губах одновременно сладость её прикосновений и солоноватый вкус крови. Наслаждался мягкостью обнимающих его рук. Наслаждался. Это были совершенно новые для него чувства, которых он не испытывал никогда прежде, и он был счастлив. В её объятиях Алан чувствовал себя желанным и защищённым, словно нашёл то, что долго, но безуспешно искал.
Руки девушки, тонкие, нежные и сильные одновременно, обвили его спину, притягивая к себе. Алан закрыл глаза, вдохнул запах её духов полной грудью и позволил себе раствориться в этом моменте. Когда её клыки снова пронзили его кожу, Алан почувствовал легкую слабость, смешанную с приятной волной эйфории. У него и не было мысли противиться этому. Всё было так, как должно быть. Он обнял девушку покрепче и коснулся краешком губ, по прежнему полыхающих от поцелуя, её виска, после чего наклонил голову чуть в бок, позволяя своей возлюбленной пить кровь дальше. Вместе с лёгким жжением в месте укуса, Алан чувствовал и каждое её прикосновение к своей коже. И в этом моменте близости, ему казалось будто их души переплетаются в единое целое.
Ему захотелось что-то сделать, но что именно Алан никак не мог понять. Его рассудок словно заволокло туманом, тело стало вялым и неподатливым, вдоль спины пробежала волна жара, а затем ему вдруг стало очень холодно. В голове неожиданно подобно яркой вспышке появилась мысль, что он в опасности, что нужно кричать, бежать, делать хоть что-то, но всё, на что у него хватило сил, это обнять девушку ещё крепче, словно не желая отпускать её.
Затем он ощутил, как его сердце, до этого момента несущееся галопом, замедлило ритм, и всё вокруг заволокло пеленой. Алан попытался повернуть голову, поцеловать любимую и встретиться с ней взглядом ещё раз, но тело его обмякло, и мир вокруг окончательно растворился в темноте.
Хайнц фаталистично встречает монстра лицом к лицу. Едва успевает осознать, что произойдет, и все равно даже не дергается в попытках избежать боли. Облако тумана возникает перед ним и тут же материализуется в сверхищницу. По спине пробегает сырой холодок. Робкий стук палочки о каменные ступени жертва не слышит, как не слышит хруст костей. Боль вспыхивает, словно последний в жизни рассвет, ярче Люмос Максимы. Нет спасения. Нет смысла бежать. Нет смысла сдерживаться. Хайнц издает первобытный вопль. Эхо проносится по коридорам древнего замка, постепенно обретая характер волчьего воя. Студент пытается ухватиться за волосы насильницы, вцепиться в нее, чтобы утащить с собой на дно, но ослабевшие пальцы сжимаются в пустоте, а груфти тонет в волнах горячей пульсации, исходящих из трещины физических границ, в волнах, разрушающих барьеры его сознания. Момент отдохновения, такой же темный и безнадежный, как сама борьба. Дыхание превращается в тихое шипение.
- Тупая сука. Граф тебя за это выебет…– Включается резервное питание. – Жестче, чем обычно.
Разум берет контроль над материей. Потому что шуточки кончились, волшебный мир ОПЯТЬ хочет убивать. И убивает. Ярость приходит с потоком адреналина, и Хайнц пытается нанести хоть сколько-то урона в ответ, зарядить в глаз дракулине, или куда-нибудь в лицо, чтобы отвлечь ее. Со стороны Леона слышится атакующее заклятие, и, хотя особой надежды нет, наперсный анкх летит в морду зубастой твари. Оружие не серебряное, и не освященное, всего-лишь безделушка из Hot Topic. Жалкая возня насекомого, пригвожденного иглой к бумаге. Он все равно обречен, вопрос лишь в том, как долго он будет обречен, а не мертв.
Оффтоп: попытка воткнуть египетский крест в лицо врага.